Перевод на русский А. Коковихина

 

На чужбине

Благословенная земля России,

Марийский край любимый мой!

Нет у меня такой духовной силы,

Чтоб выжить в стороне чужой.

 

Кипя с людьми чужими на чужбине,

Я потеряла стержень свой

И разорила род свой тополиный,

Уставший звать меня домой.

 

Хочу назад, к марийским чистым росам,

Где речь марийская звучит…

И грезится мне сернурская осень

В далёкой северной ночи.


Я снова вернулась, как птица…

Я снова вернулась, как птица

На главное место из мест.

Пусть мир по-осеннему злится,

Пусть возраст торопит присесть,

Весна на родимых пределах!

И в ландышей белую блажь

Природа-невеста оделась,

Природе семнадцать не дашь.

Для песни раскину я руки

И сернурскую затяну –

Соседка достанет две рюмки:

«Сестрёнка, давай за весну!»

Могу я и радость, и беды

Не смешивать с горькой водой:

Трезва от рябинок заветных,

Пьяна от берёзки родной.

Тем счастьем, что было в семнадцать,

Дышу и себе говорю:

Тревоги растут и плодятся,

Чтоб сгинуть, как темень в зарю.

В деревне не тянет к раздорам,

Не встретишь завистливый взгляд…

Прижавшись к зелёным просторам,

Я жить начинаю опять.

 

Спрятавшемуся в Интернете дикому гусю

В душу мне загляни  –  не святая.

В ней даров теперь меньше, чем зол.

Мы живём, суетясь и мешаясь,

Как ребро, что не влезло в котёл.

Мы, играя в призы и медали,

Будто жизнь  –  это только игра,

Потеряли отцовские дали,

Всё, что дорого было вчера.

Каждый сам выбирает, что мило,

С кем, зачем и докуда идти.

Богом данную, добрую силу

Мы убили, стуча по груди.

Не споют о нас песню потомки,

Не возьмутся поэты за труд.

Скажут, были глупцы и подонки,

Что за деньги себя продадут…

Коль назвался ты божеской птахой,

Божьим сыном к высотам стремись.

А держась за кормушку со страху,

Никогда не поднимешься ввысь.

Млечный путь озираю подолгу  –

Нет тебя на Дороге гусей.

Так о чём говорить нам? Что толку?!

Ты  –  не дикий, домашний, как все.


Начальнику

 

Я подмазываться не умею,

Выклянчить, подмаслить  –  нет в крови.

Радовать пытаясь, вдруг немею,

Глядя в чёрные глаза твои.

 

Потому кружу вокруг несмело.

Да, смущаюсь очень, ты не слеп.

Мне бы мысли добрые хотелось

Приносить, как освящённый хлеб.


Хранитель

 

Трудно выжить народу, не зная

Ни традиций, ни слез о былом.

Нас марийская роща спасает –

И хранитель, и ангел, и дом.

 

Белый Бог нас хранит, Бог природы.

Ждет священное дерево нас.

За святыни в известные годы

Шли в ГУЛАГ, не сдадим их сейчас.

 

Век двадцатый казнил без сомнений,

Но Чавайну сказать суждено:

– Раз народ свой любить – преступление,

То убейте меня заодно.

 

И убили… Но роща осталась.

Мир марийский покоится тут.

И сползает коростой усталость,

И ростки вдохновенья цветут.

 

Нет, нельзя быть марийцем, не зная

Ни традиций, ни слез о былом.

Нас марийская роща спасает –

И хранитель, и ангел, и дом.

 

Сорок одно добро.

 

Втиснув сорок одно добро в душу,

Скинув сорок одно зло врага,

Вместе с Богом Великим – не трушу,

Помолясь, я искрюсь – как река.

 

С Богом легче поплакать в постели,

С Богом радость – как сладкий пирог.

Надо мною на белых качелях,

Улыбаясь, качается Бог.

 23 сентябрь 2001

 

* * *

 

О, Добрый Бог, войди мне в сердце,

Дай сил тянуть спокойно жизни нить.

Душевной песней не с кем спеться,

Душевных тягот не с кем поделить.

 

 

У правых вижу кнут и порку,

От левых слышу ложь про светлый час.

А в середине – хлеба корку

Дадут с упреком – вот как ценят нас.

 

О, Добрый Бог, от зла земного,

От темного дыханья сбереги.

Пошли с небес хотя б немного

Могущества над лапами тоски.

2000

 

Про свободу.

 

Я – человек свободный, значит,

Хочу – ем борщ, хочу – блины.

Хочу – косою наудачу

Скошу все сорняки страны.

Повсюду вылезла крапива,

Колючек, спрятав острие.

Возьму без варежек за гриву –

И с корнем выдеру ее.

Репейник вырос у оврага,

Подол хватает, словно вор

Иль неразумная собака,

Я на него найду топор.

И лебеда в широком поле

Почти до пояса дошла,

Бьет по ногам, как на футболе,

Готова сжечь ее дотла…

НО:

Крапива лечит кровь, богата

Ее лекарственная роль.

Репейник лопухом мохнатым

Снимает головную боль.

А лебеде за то спасибо,

Что в год голодный, в недород,

Вздымаясь к небу торопливо,

Спасла от смерти мой народ!

Теперь вопрос,

Вопрос – как снег:

СВОБОДНЫЙ ЛИ Я ЧЕЛОВЕК?

21 октябрь 2004

 

В пятницу…

 

Тренькая синичкою,

Рдея земляничкою,

Разливаясь как река,

Расцветая свысока –

Как луга из облаков,

Избегая бранных слов,

Уважая и любя

Все и всех вокруг себя,

Братья, сестры, мать, отец,

Детки, муж мой – молодец,

И соседи, и друзья,

Все марийцы – как семья,

Пусть навстречу пятнице

В нас душа не прячется.

И давайте все у Бога,

Ради счастия земного,

Здравия телесного,

Разума полезного,

И успеха честного,

Помолясь, попросим…

8 января 2002

Желаю  жить

Желаю жить, пусть жить невыносимо,

Пусть запрещают воздухом дышать.

Тепло с души сдувает холод зимний,

Но держится упрямая душа.

Желаю жить, пусть отстаю от многих,

Петляю и теряю верный путь.

Пусть ходят по душе, как по дороге,

Мне надо прорасти, хоть как-нибудь.

Желаю жить, не будет жизни, кроме

Такой, что есть, не изменить ни дня…

Держись, мой друг, не приглашай в иной мир,

Ведь без тебя

                        не будет и меня.

 Улететь бы… 

Улететь бы на синее небо,

Пусть не вовремя, даже нелепо.

В синей-синей гостиной Вселенной

Богу в очи взглянуть непременно. 

Подержать Его нежную руку,

Сокровенное выдать, как другу.

Позабыв про несчастий груду,

Слушать сказку и верить в чудо.

Пусть последний полёт – беспобедный,

Пусть друзья не заплачут о бедной,

Лишь накроют стаканчик хлебом…

Улететь бы на синее небо.

 

Раненная птица 

Птице раненной закрыты

В ясном небе этажи.

Все летают выше крыши,

А она не хочет жить.

Оторваться вверх не может,

Бьётся, крыльями дрожа.

Нет в ней птичьих песен больше –

В крик уносится душа… 

Что ж ты, раненная птица,

Бьёшься в сердце у меня?

Хочешь бедами сродниться?

Мы с тобой давно родня.


Трясогузка 

Птичка белая сигает

По буграм, хвостом трясёт,

Будто боженьке сигналит,

Что пока отлично всё… 

Сколько в птичке настроенья,

Сколько в свисте резвых нот!

Не берёт за песни денег –

Как подарки раздаёт.

 

В радуницу 

Утром в небе над Сернурским полем

Серый жаворонок мельтешит.

 – Одинокую мыкаешь долю, –

Укоряет и учит, как жить…

Птица серая, всё не так просто:

Никогда мне одной не бывать –

Как я жизнью играю, с погоста

Наблюдают

                 отец мой

                               и мать.

 

Мы любили

Любили одинаково и тщетно,

Встречались-расставались невпопад.

На грусть мою сердечную не сетуй,

Она мне помогла пройти сквозь ад.

Когда поднялся ураган бесплодный,

Посеяв на земле мучений мрак,

Во мне искал ты солнечных мелодий,

А я себя согреть не знала как… 

Прости меня, любила я другого

И для него сгорела, как костёр.

Как быть с тобой? И начинать ли снова

Наш прерванный годами разговор… 

Любили одинаково и тщетно:

Ты ждал меня, а я его ждала.

На грусть, во мне живущую, не сетуй,

Она из ада выйти помогла.

 

В дни суматох 

Смешалось в жизни всё, мне плохо –

Всемирной сбита суматохой.

Бессилие поймало в сети

И дни рисует в чёрном цвете. 

Не жду соломинки бесхозной,

За голову хвататься поздно.

Поплыло небо – ой! – кругами,

И твердь качнулась под ногами.

Теперь, когда на сердце камень,

И не спасает крестик мамин,

Мне всё равно, дошла до краю:

Живу я или умираю… 

Мне всё равно: забыли, помнят,

Какой бедой мой дом наполнят,

Охают, вознесут в святыни…

Я – только призрак рядом с ними.

Земле, земле ещё нужна я,

От суматох земных больная.

В обнимку с Матерью-землёю

Сияю падшею звездою.

 

Не поминай меня, мой друг…

                                    Что с того, что я бываю грубым,

                                     Это потому, что жизнь груба.

                                                                                 Н. Рубцов

Прошу, мой друг, не обижайся

На грубость дерзкую мою.

Сегодня я ершусь и жалюсь,

Сама себя не узнаю. 

Мой дар, пойми, похож на рану,

Годами кровоточит всласть.

Видать, в рубашке наизнанку

В лихую осень родилась…

Гнала я деловых и ловких

И презирала их «дела»,

Но, бредя вечною любовью,

Лишь одиночество нашла. 

Задрав подол берёзке белой,

Ей ветер шепчет про грехи.

Вот так вокруг меня вертелись

Порой шальные женихи.

Советовали быть попроще,

Сулили горы серебра.

А мне берёзовая роща

Дороже, чем гора добра.

В зелёном платье, с белым станом…

Любила если, то тая,

И, зажимая дара рану,

К берёзе обращалась я.

Она молчала осторожно,

Вздыхала что-то про весну.

Теперь, когда надежды в прошлом,

Её в несбывшемся виню.

И, не желая быть забитой,

Сегодня осмелела вдруг…

Обжёгшись мною, ты с обидой

Не поминай меня, мой друг.

 

Утреннее солнце

Вот, Красный Родник покинув,

Рассветное солнце идёт,

Полей открывает равнины

И льёт в Купсолу алый мёд.

В росинки глядится влюблённо,

Садам просыпаться велит

И речку с названием Оно

Игривым лучом золотит… 

Как входит надежда и вера,

Светило войдёт в каждый дом.

И мы ради этого света

Без страха на муки пойдём.




 





Зоялан серыш
Сайт радам
Яндекс.Метрика

 1